Евгений Ромашов: Ловушка «самозванца»
После переезда в Китай, Евгению Ромашову приходится бороться с «синдромом самозванца».
В Гуанчжоу 15 миллионов человек, но поговорить иногда не с кем
Когда ты переезжаешь, ты везешь с собой не только чемоданы, но и своего главного критика — «самозванца». В Москве ты был кем-то. В Таиланде — кем-то другим. А здесь, в Китае, ты снова начинаешь с нуля.
Самое странное чувство — это стоять посреди бурлящей толпы в Panyu и ловить себя на мысли: «А имею ли я право здесь быть? Достаточно ли я крут для этого города? Или я просто парень, который делает вид, что у него всё под контролем?
Одиночество в эмиграции — это не когда нет людей вокруг. Это когда твой прошлый опыт здесь никому не известен, и тебе нужно заново доказывать самому себе, что ты чего-то стоишь. Это и есть ловушка «самозванца»: он шепчет, что все твои 15 лет в медиа обнулились, как только ты пересек границу.
Но правда в том, что «самозванец» боится только тех, кто идет вперед. Если тебе страшно и одиноко в новом масштабе — значит, ты растешь.
В Гуанчжоу 15 миллионов человек, но поговорить иногда не с кем
Когда ты переезжаешь, ты везешь с собой не только чемоданы, но и своего главного критика — «самозванца». В Москве ты был кем-то. В Таиланде — кем-то другим. А здесь, в Китае, ты снова начинаешь с нуля.
Самое странное чувство — это стоять посреди бурлящей толпы в Panyu и ловить себя на мысли: «А имею ли я право здесь быть? Достаточно ли я крут для этого города? Или я просто парень, который делает вид, что у него всё под контролем?
Одиночество в эмиграции — это не когда нет людей вокруг. Это когда твой прошлый опыт здесь никому не известен, и тебе нужно заново доказывать самому себе, что ты чего-то стоишь. Это и есть ловушка «самозванца»: он шепчет, что все твои 15 лет в медиа обнулились, как только ты пересек границу.
Но правда в том, что «самозванец» боится только тех, кто идет вперед. Если тебе страшно и одиноко в новом масштабе — значит, ты растешь.